Один ветеран войны во Вьетнаме, пожилой полковник в отставке, как-то сказал мне:

Большинство людей в нашем обществе – овцы. Это добрые, тихие, полезные создания, способные причинить боль друг другу только случайно.

И это правда. Вспомните: смертность в результате убийств составляет 6 случаев на 100 000 жителей в год, а количество нападений при отягчающих обстоятельствах – 4 случая на 1 000 жителей в год. Это означает, что подавляющее большинство американцев не склонны причинять друг другу боль.

Согласно некоторым оценкам два миллиона американцев ежегодно становятся жертвами насильственных преступлений, это прискорбные, ошеломляющие цифры, возможно, это абсолютный рекорд по количеству насильственных преступлений. Но американцев 300 миллионов, а это означает, что вероятность стать жертвой насильственного преступления значительно меньше одного случая из ста в год. Кроме того, поскольку много таких преступлений совершается рецидивистами, реальное число граждан, склонных к насилию, значительно меньше двух миллионов.

Таким образом, налицо парадокс, который мы должны осознать: с одной стороны, мы живем в самые жестокие времена в истории, но, с другой стороны, насилие – это все еще большая редкость. Причина этого состоит в том, что большинство граждан являются добрыми, порядочными людьми, неспособными причинить друг другу боль, разве что случайно или же в случае, если их сильно на это провоцировать. Они овцы.

Когда я называю их овцами, я не подразумеваю ничего плохого. Для меня это как прекрасное голубое яйцо странствующего дрозда. Внутри оно мягкое и клейкое, и однажды из него вырастет нечто чудесное. Но яйцо не выживет без твердой голубой скорлупы.

Полицейские, солдаты и другие воины похожи на эту скорлупу, и однажды из цивилизации, которую они защищают, тоже получится нечто чудесное. Сейчас, однако, этой цивилизации нужны воины, чтобы защитить ее от хищников.

Кроме того, есть волки, – сказал пожилой ветеран, – и эти волки беспощадно поедают овец.

Верите ли вы, что поблизости есть волки, которые безнаказанно кормятся от стада? Лучше верьте. В этом мире есть злые люди, способные на злые дела. В тот момент, когда вы это забудете или станете делать вид, что это не так, вы превратитесь в овцу.

В отрицании вы безопасности не найдете.

А есть овчарки, – продолжал он, – и я тоже овчарка. Я живу для того, чтобы защитить стадо и вступить в схватку с волком. Или же, как гласит надпись в одном калифорнийском правоохранительном агентстве: «Мы угрожаем тем, кто угрожает другим.»

Если у вас нет способности к применению силы, тогда вы здоровый полезный гражданин общества – овца. Если у вас такая способность есть, но при этом нет участливого отношения к вашим согражданам, тогда вас можно назвать агрессивным социопатом – волком. Но что, если у вас есть и способность к применению силы, и глубокая любовь к согражданам? Тогда вы овчарка, воин, тот, кто идет путем героя. Тот, кто может войти в самую тьму, в царство человеческого страха и выйти оттуда невредимым.

Дар агрессии

«То, что происходит вокруг вас,… очень мало похоже на то, что происходит у вас внутри»
Ральф Уолдо Эмерсон

У каждого человека есть какой-то дар. У некоторых есть способность к наукам, а некоторые склонны к искусству. У воинов есть дар агрессии. Они не станут злоупотреблять этим даром, точно так же, как врачи не станут злоупотреблять искусством исцеления. Они жаждут использовать этот дар для помощи другим. Эти люди, которые имеют благословенный дар агрессии, а также любовь к другим, и являются нашими овчарками. Это наши воины.

Один полицейский после прохождения одного из моих тренингов «Пуленепробиваемый разум» написал мне следующее:

Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы, в конце концов, разъяснили мне, почему я могу делать то, что я делаю. Я всегда знал, для чего я это делаю. Я люблю своих [граждан], даже плохих, и у меня есть талант, которым я могу служить сообществу. Я только никак не мог понять, почему, если только у меня есть шанс что-то улучшить, я способен пройти сквозь хаос, кровавые сцены, печаль и выйти невредимым.

Позвольте мне немного расширить эту замечательную модель овец, волков и овчарок, которой со мной поделился пожилой солдат.

Нам известно, что овцы живут в отрицании; именно это и делает их овцами. Они не желают верить, что в мире есть зло. Они еще могут принять тот факт, что может случиться пожар, поэтому они хотят, чтобы в школах, в которых учатся их дети, были огнетушители, системы пожаротушения, системы оповещения и пожарные выходы. Но многие из них приходят в бешенство от идеи, чтобы в школе дежурил вооруженный полицейский. Но вероятность того, что ребенок будет убит или получит серьезную травму в результате школьного насилия, соответственно, в десятки и тысячи раз выше, чем вероятность того, что это случится в результате пожара в школе. Однако единственной реакцией овцы на возможность насилия является отрицание. Идея, что кто-то придет и убьет или причинит вред их детям, слишком невыносима, поэтому они выбирают путь отрицания.

Овцы, как правило, не любят овчарок. Они очень похожи на волков. У них есть клыки, они могут применить силу. Различие, однако, состоит в том, что овчарка не должна, не может и ни при каких обстоятельствах не причинит вреда овцам. Любая овчарка, которая намеренно причинит вред маленькому смиренному ягненку, будет наказана и удалена от стада. Мир по-другому функционировать не может, по крайней мере наш.

Опять же, присутствие овчарок беспокоит овец. Они являются постоянным напоминанием, что где-то неподалеку есть волки. Овцы хотели бы, чтобы овчарки им не говорили, куда идти, не выписывали штрафов за нарушение правил дорожного движения, не стояли бы наготове в камуфляже с автоматами в аэропортах. Они скорее предпочли бы, чтобы овчарки избавились от своих клыков, перекрасились в белый цвет и говорили бы: «Бе-е-е».

Но только до тех пор, пока не придет волк. Тогда целое стадо отчаянно пытается спрятаться за одну-единственную овчарку. Как сказал Киплинг в своем стихотворении о британском солдате Томми:

Солдат — туда, солдат — сюда! Гони солдата вон!
Но если надо на войну, — пожалуйте в вагон.
В вагон пожалуйте, друзья, пожалуйте в вагон.
Но если надо на войну, пожалуйте в вагон!

Р. Киплинг «Томми Аткинс»  (перевод С.Я. Маршака)

Ученики, которые стали жертвой массового убийства в школе «Колумбайн», были большими крутыми парнями и при других обстоятельствах у них не нашлось бы времени для полицейского. Однако, в момент, когда происходили эти события и спецназ зачищал помещения школы, полицейским приходилось буквально отдирать от себя этих цепляющихся рыдающих детей. Вот такие чувства возникают у овец по отношению к овчаркам, когда у дверей стоит волк.

Вспомните, что происходило после 11 сентября 2001 года, когда волк ломился в дверь. Помните, как Америка стала относиться к стражам порядка и военным? Совсем не так, как раньше. Помните, сколько раз вы слышали слово «герой»?

Следует понимать, что в том, чтобы быть овчаркой, нет никакого морального превосходства. Это просто ваш выбор. Также следует понимать, что овчарка – это такое занятное животное, она всегда что-то вынюхивает во дворе, принюхивается к ветру, лает на громкие звуки в ночи и жаждет настоящей схватки. Старые овчарки немного мудрее, но когда нужно, они идут на звук выстрела вместе с молодыми.

Мышление овцы от мышления овчарки отличает следующее. Овца воображает, что волк никогда не придет, а овчарка живет ради этого дня. После атаки 11 сентября большинство овец, то есть, большинство американцев, говорили:

Слава Богу, что я не был на одном из тех самолетов!

Но овчарки, воины, говорили:

Господи! Я хотел бы быть на одном из тех самолетов. Может, я мог бы что-то изменить.

Если вы действительно стали воином и посвятили этому всего себя, тогда вы желаете быть там. Вы желаете иметь возможность что-то изменить.

И хотя в том, чтобы быть овчаркой, воином, нет никакого морального превосходства, в этом есть одно реальное преимущество. Одно единственное. Такой человек способен выжить в такой среде, которая будет разрушительной для 98% населения.

Несколько лет назад было проведено исследование среди тех, кто был осужден за насильственные преступления. Эти преступники сидели в тюрьме за серьезное хищническое насилие: разбойные нападения, умышленные и неумышленные убийства представителей правоохранительных органов. Подавляющее большинство из них сказали, что они специально преследовали свою жертву, ориентируясь на язык тела: сгорбленная походка, пассивность и рассеянность. Они выбирают жертву так, как это делают львы в Африке, когда они из стада выбирают животное, неспособное защитить себя.

Однако, если потенциальная жертва давала сигнал, что просто так она не сдастся, преступники говорили, что в таком случае они отказывались от своих намерений. Если преступник чувствовал, что его мишень была «антихищником», то есть, овчаркой, он оставлял такого человека в покое, разве что у него не оставалось другого выбора, кроме нападения.

Один полицейский как-то рассказал мне случай. Каждый день он ездил на работу на пригородном поезде. Однажды, в один обычный день, он стоял в переполненном вагоне, одетый в джинсы, футболку и куртку, держась за стойку и читая какую-то книгу. На одной из остановок в вагон зашли два уличных хулигана. Они кричали, матерились и делали все возможные отвратительные вещи, чтобы оскорбить других пассажиров. Полицейский продолжал читать свою книгу, хотя теперь он одним глазом поглядывал на этих двух паршивцев, которые продвигались по проходу, отпуская комментарии по поводу женщин и толкая плечом мужчин.

Когда они подошли к полицейскому, он опустил книгу и посмотрел им прямо в глаза. «У тебя какая-то проблема, чувак?» – спросил один из недоумков. «Ты думаешь, что ты крутой или что?» — спросил другой, очевидно, оскорбленный тем, что этот человек не стал от них прятаться.
«Так и есть, крутой» – сказал полицейский спокойно, не отводя взгляда.

Эти двое долго смотрели на него, а потом, не говоря ни слова, развернулись и пошли обратно по проходу, насмехаясь над другими пассажирами, над овцами.

Может быть, некоторым людям суждено быть овцами, в то время как другие генетически являются волками или овчарками. Но я верю в то, что большинство людей могут выбрать, кем они хотят быть, и я могу сказать с гордостью, что больше и больше американцев хотят стать овчарками.

Через семь месяцев после атаки 11 сентября 2001 г. Тодда Бимера чествовали в его родном городе Кранбери, штат Нью-Джерси. Если вы помните, Тодд был тем человеком, который летел рейсом 93 над Пенсильванией и который позвонил по мобильному телефону, чтобы предупредить диспетчера «Юнайтед Эйрлайнз» об угоне самолета. Когда он узнал о трех других пассажирских самолетах, которые были использованы в качестве оружия, Тодд бросил свой телефон и проронил слово: «Поехали!», которые, как думают представители властей, были сигналом для других пассажиров вступить в схватку с угонщиками. Всего за один час в пассажирах – спортсменах, бизнесменах, родителях – произошли изменения, из овец они превратились в овчарок и все вместе стали драться с волками, что в конечном итоге помогло им спасти множества жизней на земле.

«Можете ли вы себе представить, как трудно с этим жить?»

«Честный человек не будет в безопасности, если только он не будет верить, что злые люди способны на все возможные злые дела».
Эдмунд Берк «Размышления о Французской революции»

Вот на что я хотел бы обратить ваше внимание; особенно это касается тысяч полицейских и солдат, с которыми я общаюсь каждый год. В природе овца, настоящая овца, рождена овцой. То же касается овчарок и волков. У них нет выбора. Но вы не животное. Вы человек, и вы можете стать тем, кем захотите. Это осознанный моральный выбор.

Если вы хотите быть овцой, вы можете быть овцой и это нормально, но вы должны понимать цену, которую вам придется уплатить. Когда приходит волк, вы и ваши близкие могут пострадать, если рядом нет овчарки, которая вас защитит.

Если вы собираетесь стать волком, вы можете быть волком, но овчарки будут охотиться за вами, и у вас никогда не будет ни минуты покоя.

Но если вы хотите стать овчаркой и пойти путем воина, тогда вам каждый день придется делать осознанный выбор для того, чтобы снарядить и подготовить себя к тому, чтобы чувствовать себя уверенно в тот решающий момент, когда в дверь постучится волк.

К примеру, многие полицейские берут с собой в церковь оружие. Оно хорошо спрятано в кобуре на голени, на плече или в районе поясницы. Всякий раз, когда вы посещаете какую-то религиозную службу, весьма вероятно, что полицейский из вашей общины имеет при себе оружие. И вы никогда об этом не узнаете, пока не придет волк, с тем, чтобы убить вас и ваших близких.

Как-то в Техасе я обучал группу полицейских, и во время перерыва один из них спросил своего товарища, берет ли он с собой в церковь оружие. Тот ответил:

Меня никогда не застанут в церкви без оружия.

Тогда я спросил, почему он так тверд в этом вопросе, и он рассказал о его знакомом полицейском, который присутствовал при массовом убийстве в церкви в Форт-Уорте, штат Техас, в 1999 году.

Тогда психически неуравновешенный человек вошел в церковь и открыл огонь, убив и ранив при этом 14 человек. Он сказал, что тот полицейский был уверен, что он мог бы спасти всех в тот день, если бы у него был пистолет. Его собственный сын был убит, и все что он мог сделать, это броситься сверху на тело мальчика и ждать смерти. Полицейский посмотрел на меня и спросил:

Можете ли вы себе представить, как трудно с этим жить?

Некоторые пришли бы в ужас, узнай они, что полицейский принес в церковь оружие. Они могут назвать его параноиком и относиться с презрением.

Но те же самые люди приходят в ярость и «требуют крови», когда обнаруживают дефекты в подушке безопасности своего автомобиля или когда в школе, в которой учатся их дети, не работают огнетушители или система пожаротушения. Они могут принять тот факт, что случаются пожары или аварии, и что на такой случай должны быть приняты меры безопасности. Однако же, когда речь заходит о волках, их единственной реакцией является отрицание, а реакцией на овчарок – презрение и высокомерие.

Но овчарки спокойно спрашивают себя:

Можете ли вы себе представить, как трудно жить с тем, что на ваших близких напали и убили, а вы беспомощно стояли рядом, потому что были не готовы?

Воин должен удалить отрицание из своего мышления. Известный тренер Боб Линдси, занимающийся подготовкой сотрудников правоохранительных органов, утверждает, что воин должен практиковать мышление «когда/то», а не «если/когда».

Воин не говорит:

Если это случится, то я приму меры

он говорит:

Когда это случится, то я буду готов

В овец людей превращает отрицание. Конфликт психологически разрушает овец, потому что их единственной обороной является отрицание, которое само по себе контрпродуктивно, разрушительно и при появлении волка вызывает страх, беспомощность и ужас.

Отрицание убивает вас дважды. В первый раз при наступлении момента истины, когда вы не готовы физически – у вас нет с собой оружия, вы не тренировались. Вашей единственной обороной были попытки выдавать желаемое за действительное. Надежда – это не стратегия!

Второй раз отрицание убивает вас, потому что даже если вы выжили физически, вы разбиты психологически — страхом, беспомощностью, ужасом и стыдом.

Чак Йегер, знаменитый летчик-испытатель и первый человек, преодолевший звуковой барьер, говорит, что знал о том, что может умереть. Отрицания для него не существовало. Он не позволял себе роскоши отрицания. Такое принятие реальности может вызывать страх, но это здоровый, контролируемый страх, который сохранит вам жизнь:

Я всегда боялся смерти. Всегда. И этот страх заставил меня изучить все, что было возможно, о моем самолете и моем аварийном оборудовании, он заставлял меня летать со вниманием к машине и всегда быть наготове в кабине пилота.

Бригадный генерал Чак Йегер, «Йегер: автобиография»

Гевин де Беккер говорит об этом так в своей замечательной книге «Без страха», написанной после событий 11 сентября, и которую следует прочесть всем, кто желает понять, что сейчас происходит в мире:

Отрицание может быть притягательным, но оно имеет один коварный побочный эффект. Люди, отрицающие что-то ради душевного спокойствия, и думающие, что все хорошо, потому что они так утверждают, должны знать, что встреча с новым насилием еще больше выбьет их из колеи. Отрицание – это система «сэкономь сейчас – заплати позже», договор, полностью написанный мелким шрифтом, потому что, в конце концов, отрицающий человек на каком-то уровне все равно знает правду.

Таким образом, воин должен стараться бороться с отрицанием во всех сферах своей жизни и готовиться ко дню, когда придет зло.

Если вы воин, который имеет официальное разрешение на ношение оружия, и вы выходите из дома без этого оружия, вы превращаетесь в овцу, которая делает вид, что плохие люди сегодня не придут. Конечно, никто не может находиться в состоянии готовности 24 часа в сутки, 7 дней в неделю всю свою жизнь. Каждому нужно время для отдыха. Но если у вас есть разрешение на ношение оружия, а вы выходите из дома без него, сделайте глубокий вдох и скажите себе так: «Бе-е-е».

Быть овцой или овчаркой – это не дихотомия по принципу «да-нет». Это не выбор: все или ничего, или-или. Здесь все дело в степени, это континуум. На одном конце у нас жалкая овца, опустившая голову низко в траву, а на другом – совершенный воин.

Немногие люди живут полностью на одном или другом конце. Многие из нас живут где-то между этими двумя крайностями. После 11 сентября почти каждый гражданин Америки сделал шаг вверх по этому континууму, прочь от отрицания.

Овцы сделали несколько шагов к тому, чтобы принимать и ценить своих воинов, а воины стали относиться к своей работе серьезнее. Степень, до которой вы продвинетесь по этому континууму, прочь от жизни овцы и отрицания, это та степень, на которую в момент опасности останетесь в живых вы и ваши близкие, как в физическом, так и в психологическом смысле.


Перевод и адаптация: PRACTICARMS

Автор

Practicarms

Профессионально о стрельбе и оружии